|
Мне нравится шагать в ногу. Но только с тобой. И ни с кем, никогда больше.
Сидеть на полу, рядышком. Улыбаться твоим улыбкам. Не ставить игральные кубики на поле перед тобой, а отдавать. В ладошку, как нежность. У тебя холодные руки.
Подпевать кому-то и вдруг заметить, что ты подпеваешь вместе со мной. Или я вместе с тобой. Кто знает?
Узнавать тебя на всех фотографиях и слышать: «Как? Ты узнала?»
Смотреть на твои руки на крышке пианино, когда ты стоишь напротив.
Чувствовать запах, когда ты проходишь мимо.
Говорить много и даже весело. И неожиданно неметь.
Бояться назвать твоё имя.
Она позвонит и скажет, что больше не любит мальчиков. Что не влюблена в телевизор и не смотрит теперь «эту идиотскую передачу». Что хочет меня. Обратно. Опять.
Она уже позвонила. Уже сказала.
А мне нравится думать о тебе. Видеть твоё лицо перед глазами.
– Ну, Та… То есть, Наташка…
Я думала, так бывает только в анекдотах.
Дома будет война. Большая, страшная, громкая.
Она уже идёт.
А мне нравится вспоминать тебя. Как в первый раз пожала тебе руку. Услышала законченное «Та…». И даже допила твоё пиво. Пятница.
Я думала, что больше никогда так не смогу.
Писать стихи ночами, по-детски, ласково, по деталькам. По складкам на твоей одежде. По неслышности вдохов. Шагов.
Заново вслушиваться в звуки гитарных аккордов, боя и твоего голоса в соседней комнате. Как тогда, во вторник. Но уже – по памяти.
Приезжать на двадцать минут раньше.
Ловить снежинки ресницами, греть руки в карманах, дожидаясь тебя.
Узнавать по походке.
Идти рядом, стоять в трамвайчике, снова идти рядом, уходить одной. Быть счастливой. Через несколько дней снова бежать на встречу. Навстречу тебе. Идти рядом, всю дорогу, уходить вместе с тобой. Быть счастливой.
Разглядывать подсветку деревьев. Вместе с тобой вступать в дорожки – зелёная, синяя, зелёная, синяя… Благодарить огоньки.
Стараться поверить в твоё «я немного тебя провожу». Не курить при тебе часто. Забывать все слова, когда твоё «немного» заканчивается только у самой светящейся станции метро.
Видеть тебя во всём, слышать, чувствовать.
Засыпать только для того, чтобы ты приснилась. Плакать с утра. Потому что сбылось.
Удивляться тому, что тоже тебе снилась.
Записывать сообщения. Отдельно. Бережно. Чутко.
Пытаться молчать. Срываться.
Хотеть стать тебе всем. Или хотя бы дорожкой. Заснеженной, в лужах, сухой – разной. И только твоей.
Помочь забыть то, что уже отжило. Ты разве не видишь? Не надо.
Радоваться тому, что где-то там, по этому нервному городу ходишь ты. Называть этот город нашим.
Догадываться, когда ты ложишься спать. Всегда нашёптывать чётко: «Спокойной ночи…»
Забывать себя строгой, желанной и жёсткой, но нежной. Становиться ребёнком. Тем, что поместится даже к тебе в карман.
Не помнить почти ничего из прошлого. Ревновать тебя к твоему. Надеяться, что никогда его не услышу.
Смущаться, робеть, разгадывать цвет глаз. И иногда выражение.
Складывать твоё имя. По буковкам. Трепетно. Из льдинок, из веточек, камушков, даже из пыли.
– Та… Та…
Таня.
Не будем загибать пальцы, считать, сколько же было/будет, и думать, как давно/как скоро. Всё исчезло. Уснуло. Умерло.
Таня.
Так зовут мою первую любовь.
Она началась сейчас. Только сейчас.
|
