|
Я знаю, я помню: в конце ноября, на закате,
чуть раньше /на несколько лет и на целую зиму/,
чем я /чёрно-белые фото, забавные платья/,
случилась /такая же?/, ставшая неповторимой.
И мне, Твоему – навсегда Твоему – менестрелю
внезапно открылась загадка ночного полёта;
и даже когда этот голос надорван, прострелен,
он славит Тебя до последней отчаянной ноты.
Так хочется рядом идти кем-то нужным /любимым?/,
так хочется всё рассказать и до шага запомнить;
и только Твоя безусловная необъяснимость
стирает, как детство, смешную мою многословность.
|
