|
А сегодня всё было замечательно. Мы с Тушканчиком вообще-то собирались встретиться, но не получилось. Не важно, почему. Правда, меня теперь скоро покажут по телевизору (не понимаю, почему людям это так важно), но меня это не утешило. Из-за этого день сначала получился совсем неправильный.
А потом я позвонил Тушканчику. Конечно, в один из обычных для меня моментов. Он только пришёл, и тут же собрался уходить. В магазин. Я почти расстроился, а он сказал:
– А как ты насчёт того, чтобы пойти в магазин?
Конечно, я сразу согласился. Всё сразу исправилось. Только предложил ему прийти и посмотреть на меня, как я есть сейчас. Причёску мы решили оставить, но надо ведь было целиком показаться… Он скоро пришёл, ему понравилось. У меня вообще-то есть местечко, куда я захожу, когда не могу попасть в шкаф. Тут очень много места, но от этого мне как-то неуютно. А Тушканчику понравилось и это (у него ведь очень маленькая комнатка). Он даже стал говорить, что сам придёт ко мне жить. Но вспомнил, что это неправильно, потому что Шкафной Зверёк должен жить в шкафу у своего Тушканчика, а как же это сделать, если Тушканчик сам живёт во временной обители своего Зверька…
А я вспомнил, что мне надо было делать уборку… Но решил, что сделаю завтра. И мы пошли в магазин. Смешно мы смотрелись – у меня ведь была совсем не шкафнозверьковая причёска… На нас оглядывались, а нам было всё равно. Разве это должно быть важно?
Нам хорошо вместе, интересно и весело, и почему это должно быть иначе, если кому-то это кажется неправильным? Мы ведь никому не мешаем. Никому не приходится слушать то, о чём мы говорим. Никого не вынуждают на нас смотреть. Ну пусть он – Тушканчик, а я Зверёк, пусть он рыжий, а я Шкафной, пусть он в обычном виде, а я с необычной для меня причёской. Причёска ведь на один день. И если можно провести хоть маленькую его часть вместе, надо поступить так. И пусть мы смотримся странно…
Пусть мы берём много пшена и манной каши, пусть мы очень любим морскую капусту и солёные огурцы, заглядываем во все ящики с йогуртом, чтобы найти нужный, пусть пытаемся посчитать котлеты в упаковке, чтобы знать, сколько нам надо, пусть долго ищем кукурузу, пусть сами смеёмся от этого…
… А ночью мы опять говорили. Тушканчик как-то начал строить разные весёлые рожицы, а я ответил «ню-ню». Он сразу спросил:
– Что ню-ню? Я что-то не так?
И даже как будто прослезился. Я так испугался, и сразу сказал, что всё так! И он улыбнулся… А потом улыбнулся уже в чёрных очках и сказал, что этот очкастый – для конспирации, чтобы никто не догадался, что он доволен. Я ведь говорил, он очень скрытный, этот мой рыжий Тушканчик…
А ещё он сказал, что похвастался своим «таварисчам» (нашим общим знакомым), что его Шкафного Зверька покажут по телевизору. Я сказал, когда меня смотреть.
– У меня только этот канал плохо кажет. Принесешь потом оригинал?
Я сказал, что обязательно принесу ему лично. Он опять очень обрадовался.
А потом мы решили идти спать. Я сказал, что-то про кроватку, и тут вспомнил, что у него ведь нет кроватки – только кресло раскладывающееся.
– Знаешь, Дружище, я могу тебе свою кроватку предложить. Я ведь всё равно в шкафу.
– Давай. А у тебя на ней вдвоём можно поместиться? Так ведь теплее будет!
– Запросто.
– Отлично! Тогда вылезай из шкафа – будем на кровати спать!
Потом мы поговорили ещё немножко. Про ночнушки, пижамы и кашу.
А потом я сказал, что, если можно, уткнусь носом ему в ладошку, потому что он мёрзнет. Оказалось, что Тушканчик уже спал и не слышал. Тогда я молча сунул нос ему в ладошку. Он улыбнулся во сне, а за окном зажглась наша – самая яркая – звезда…
|
